В Америке состоялся суд над семьей проходимцев, которые выдавали себя за агентов ЦРУ, обещая излечить доверчивых граждан при помощи спутника на орбите…
Тяжкий случай. Когда SEO совсем загнется - поеду в Америку, буду выдавать себя за внука Авраама линкольна или Рузвельта, по обстоятельствам.
Без хлеба с икрой не останусь.
осталось только выучить язык.
Здравствуйте, вы меня не узнаете?
Ротшильд, черноглазый большеносый еврей в синем пиджаке и в таких же брюках, заправленных в сапоги на высоких каблучках от Гуччи, посмотрел на посетителя довольно рассеянно и заявил, что не узнает.
- Неужели не узнаете? А между тем многие находят, что я поразительно похож на своего отца.
- Я тоже похож на своего отца, - нетерпеливо сказал Ротшильд. - Вам чего, товарищ?
- Тут все дело в том, какой отец, - грустно заметил посетитель. - Я сын президента Линкольна.
Ротшильд смутился и привстал. Он живо вспомнил знаменитый облик революционного президента с бледным лицом и в черной пелерине с бронзовыми львиными застежками, который каждый день видел на долларовой купюре. Пока он собирался с мыслями, чтобы задать сыну американского героя приличествующий случаю вопрос, посетитель присматривался к меблировке кабинета взглядом разборчивого покупателя
Когда-то, в времена Рузвельта, меблировка присутственных мест производилась по трафарету. Выращена была особая порода казенной мебели: плоские, уходящие под потолок шкафы, деревянные диваны с трех дюймовыми полированными сиденьями, столы на толстых бильярдных ногах и дубовые парапеты, отделявшие присутствие от внешнего беспокойного мира. За время сексуальной революции 1960-х годов и движения хиппи, эта порода мебели почти исчезла, и секрет ее выработки был утерян. Люди забыли, как нужно обставлять помещения миллионеров, и в их кабинетах показались предметы, считавшиеся до сих пор неотъемлемой принадлежностью частной квартиры. В офисах появились пружинные адвокатские диваны с зеркальной полочкой для семи фарфоровых слонов, которые якобы приносят счастье горки для посуды, этажерочки, раздвижные кожаные кресла для ревматиков и голубые японские вазы. В кабинете Ротшильда, кроме обычного письменного стола, прижились два пуфика, обитых полопавшимся розовым шелком, полосатая козетка, атласный экран с Фузи-Ямой и вишней в цвету и зеркальный негритянский шкаф грубой рыночной работы.
“А шкафчик-то типа “Гей, негритяне! ” - подумал посетитель. - Тут много не возьмешь. Нет, это не Рио-де Жанейро”.
- Очень хорошо, что вы зашли, - сказал, наконец, Ротшильд. - Вы, вероятно, из Вашингтона?
- Да, проездом, - ответил посетитель, разглядывая козетку и все более убеждаясь, что финансовые дела Ротшильда плохи. Он предпочитал офисы миллионеров, обставленные новой шведской мебелью из “Икеи”.
Ротшильд хотел было спросить о цели приезда лейтенантского сына в Нью-Йорк, но неожиданно для самого себя жалобно улыбнулся и сказал:
- Небоскребы у нас замечательные. Были. Тут уже из Юнеско приезжали, Церетели заскакивал, собираются реставрировать. Скажите, а вы-то сами помните подписание декларации независимости”?
- Смутно, смутно, - ответил посетитель. - В то героическое время я был еще крайне мал. Я был дитя.
- Простите, а как ваше имя?
- Жора… Жора Линкольн.
- А по батюшке?
- Ах, как нехорошо! ” - подумал посетитель, который и сам не знал имени своего отца.
- Да-а, - протянул он, уклоняясь от прямого ответа, - теперь многие не знают имен героев. Угар глобализации. Нет того энтузиазма, Я собственно попал к вам в город совершенно случайно. Дорожная неприятность. Остался без цента. Ротшильд очень обрадовался перемене разговора. Ему показалось позорным, что он забыл имя американского героя. “Действительно, - думал он, с любовью глядя на воодушевленное лицо героя, - глохнешь тут за работой. Великие вехи забываешь”.
- Как вы говорите? Без цента? Это интересно.
- Конечно, я мог бы обратиться к мэру Нью-Йорка, этому итальяшке, - сказал посетитель, - мне всякий даст, но, вы понимаете, это не совсем удобно с политической точки зрения. Сын революционера - и вдруг просит денег у какого то итальянца, у мафиози…
Последние слова сын лейтенанта произнес с надрывом. Ротшильд тревожно прислушался к новым интонациям в голосе посетителя. “А вдруг припадочный? - подумал он, - хлопот с ним не оберешься”.
- И очень хорошо сделали, что не обратились к мэру, - сказал вконец запутавшийся Ротшильд.
Затем сын Авраама Линкольна мягко, без нажима перешел к делу. Он просил пятьдесят миллионов долларов. Ротшильд, стесненный повышением цен на нефть, смог дать только восемь долларов и три ваучера на обед в благотворительной столовой армии спасения “Бывший друг Джоржа Буша”.